– Я сделаю все, что ты скажешь. – Он не стал говорить о том, какую награду (или подачку?) хотел бы получить за свою верность. И так было ясно. Она видела его насквозь.

– Я единственная, кто знает о боли нечто окончательное, – сказала она, и почему-то в ее устах это не прозвучало самонадеянно. – Ведь я могу прекратить любую боль. Боль – вода жизни. Однажды она перестанет течь…

Он всмотрелся в ее прекрасное лицо и вдруг увидел сквозь кожу обугленный череп. Только на мгновение. В это мгновение он заподозрил, что разговаривает с тенью. Или сочетанием теней. И эти магические глаза – всего лишь игра фонарного света на кристаллах инея, покрывавшего оконное стекло.

– Да-да, меня ведь еще нет здесь, дорогой, – промурлыкала она с придыханием. – Я всегда в будущем. Где-то рядом с напрасно отложенными деньгами, мечтами, раскаянием и любовью. И хорошими манерами. А потом я становлюсь настоящим – и будущее исчезает. Предельно просто…

И снова она была права. Он представил себе, что ее (но не этот самый голос) сейчас слышат, кроме него, еще несколько миллионов человек на всей Земле. И каждый видит то лицо, которое отвечает его представлениям о будущем – отдаленном или близком, но в любом случае неизбежном.

– Учить тебя жить поздновато, а вот умереть… Ну что же, давай-ка попробуем. Для начала потанцуем.

– В последний раз?

– Само собой, в последний раз. Другого не будет.

В этот момент бармен добавил громкости, и стали слышны слова песни, звучавшей по радио. Человек, сидевший напротив темноволосой красотки, только сейчас заметил, что играет музыка, и понял, что музыка играла и раньше. Стены этого убежища состояли не только из кирпича, но также из тихой музыки, не пускавшей внутрь звуки пожирательницы-ночи. А та тихо и с наслаждением хрустела, обгладывая кости тех, кому повезло меньше…

Они встали. Они мягко двигались на полу из холодного камня. Они были вместе и все же на расстоянии, будто обреченный на проигрыш король и единственная прикрывавшая его пешка.